Хлам

Сырая хмарь, свинцовые облака и бетонный забор, торчащий посреди этого унылого пейзажа как гнилая вставная челюсть. Обычное серое утро в сибирской промзоне, если бы не одно жирное «но».

Ловко они придумали пустить неоновую бегущую строку прямо по щербатому верху забора. Как по мне, лучше бы сам бетон подлатали, пока он на куски не развалился, но у богатых свои причуды.

Я прищурился, вглядываясь сквозь накрапывающую изморось, которая мерзко липла к лицу. Строка горела ровным, ледяным неоново-синим светом, отчетливо отражаясь в мутных лужах у моих ног. Видимо, тестируют новую хреновину перед выборами, скоро начнут крутить лоснящиеся рожи очередных кандидатов. Но сейчас там бежало кое-что куда более странное.

[Объект: Периметр «Зона-4». Эффективность сдерживания: 94.2%. Уровень секретности: Класс 3 (ДСП). Текущий статус: Стабильно]

Я сплюнул под ноги на потрескавшийся асфальт, отвернулся и зашагал дальше, глубже вжимая голову в засаленный воротник куртки. Мне и без этих неоновых фокусов было о чем подумать. Как говорится, пиво и телевизор хороши для того, у кого есть этот самый телевизор, ну и желательно пиво. А еще неплохо бы иметь сухую квартиру, куда все это можно поставить, и работающий холодильник, потому что, по слухам, пиво принято пить холодным. Из всего этого роскошного списка у меня в кармане был только сквозняк.

Я повернул за угол, рассматривая раскинувшуюся впереди территорию. Раньше здесь копошился и дымил сонный советский завод, теперь — мутные коммерческие фирмы, склады, авторазборки и, что самое главное для меня, ржавая табличка с объявлением о наборе разнорабочих. Обещали, вроде, неплохо для наших краев. На хлеб с дешёвой колбасой хватило бы.

Мимо с тихим, неестественным свистом пролетела черная иномарка, обдав меня волной сырого воздуха и резким запахом перегретого пластика. Я свел брови к переносице. Над крышей машины в тумане плыла точно такая же бегущая строка, дублируя параметры прямо над лобовым стеклом.

[Транспортное средство: Седан (Гражданский). Вместимость биомассы: 4/5. Вероятность маршрутного перехвата: 1.4%]

Новый местный олигарх развлекается, что ли? Своеобразная реклама такси для извращенцев? Я еще помню времена, когда на крышах возили желтые пластиковые «шашечки». Кое-где в мире этот анахронизм еще остался. Теперь рекламу пихают везде — на дома, на машины, теперь вот на заборы. Раньше-то на заборах была только одна «реклама» — того самого детородного органа, благодаря которому продолжается жизнь на планете. Молодежь у нас заботливая, всегда готова напомнить человечеству о важности репродуктивной функции.

Я вернул взгляд на дорогу, сделал еще пару шагов по чавкающим лужам и резко затормозил. Губы сами собой скривились в циничной ухмылке. Нет, определенно здесь что-то не так. Кино они тут снимают, что ли? Киберпанк для нищих?

На другой стороне улицы стояло серое двухэтажное здание из напитавшегося влагой силикатного кирпича. Небольшой продуктовый магазинчик, а рядом — тяжелая железная дверь, проходная на очередную промзону. Обычный индустриальный аппендикс, если бы не свет.

Над магазином горела вывеска. Только цвет букв был другой — приторно-фиолетовый, ядовитый, от одного взгляда на который неприятно заныли зубы. Прямо в воздухе над порогом висели четкие, лениво пульсирующие строчки:

[Объект: Точка распределения ресурсов. Уровень угрозы для биообразчика: Низкий. Доступность топлива (Этанол): Высокая]

А вот над железной дверью проходной, буквально в десяти метрах, параметры резко сменились на багровый, предупреждающий свет, и их было значительно больше. Воздух вокруг двери словно вибрировал и гудел от натуги.

[Внимание! Критическая инфраструктура. Объект: Точка фильтрации и учета биомассы. Уровень угрозы: Средний. Шанс выживания при несанкционированном входе: 12.8%]

Я замер, внимательно присмотрелся и даже потер глаза кулаком, пытаясь сбросить наваждение. Фиолетовые и багровые буквы никуда не исчезли. Они лениво пульсировали в такт моему участившемуся пульсу. Шанс выживания — почти тринадцать процентов? Да ладно. В девяностых на пустырях затупленной заточкой пугали, и то шансы повыше были.

Я рванул на себя тяжелую железную дверь, скользнув пальцами по холодной ручке, и вошел внутрь. Из коридора налево вел проход в столовую — это я понял по характерному глухому стуку вилок о копеечный общепитовский алюминий, тяжелому запаху пережаренного минтая и невнятному гулу голосов. Прямо передо мной тоскливо блестел облупившимся хромом старый советский турникет, а справа от него гнездилась будка охраны.

Из окошка на меня пялилось лицо тетки лет пятидесяти с нелепым начесом. Физиономия у нее была, мягко говоря, растерянная, будто ее только что разбудили ударом пыльного мешка по голове. Из открытого рта вылетала легкая перегарная нотка вперемешку с запахом дешевого табака.

Я подошел вплотную к засиженному мухами стеклу и выдал цель визита прямо в лоб:

— Я по поводу работы. Тут вроде как набор ведется.

Тетка опустила глаза на пустой стол, потом снова вытаращилась на меня, будто я у нее сто рублей до получки просил.

— Что? — выдавила она сиплым, прокуренным голосом.

— По поводу работы, — терпеливо, как дебилу, повторил я. — Объявление в сети видел. Пропуска нет. Мне куда?

— Да-а… — невнятно промямлила вертухайка, окончательно зависая и глядя куда-то сквозь меня. — И что?

Я уже начинал закипать, чувствуя, как под курткой спина покрывается испариной.

— Мне расписаться где-то надо, или сразу к начальству топать?

— А вы что хотели?

Я аж рот приоткрыл, не зная, с какого именно хлесткого слова начинать сеанс повторения для глухих. Но больше всего меня отвлекала багровая хрень, развернувшаяся прямо над её крашеной гидроперитом головой. Воздух над будкой заискрился мертвенным светом.

[Объект: Биообразчик №4412 (Гражданский). Ментальный статус: Подавлен, дезориентирован. Эффективность сдерживания угрозы: 0.02%. Уровень внимания Системы: Минимальный]

Мало того что над городом какую-то новую рекламную фичу тестируют, так они еще и персонал под нее набрали из дурдома. Их тут бьют, что ли, перед сменой? Если били, то явно перестарались. Реклама — штука хорошая, но только когда под ней голова умеет хотя бы на простые вопросы отвечать.

Сдерживаясь из последних сил, чтобы не разбить это хлипкое стекло к чертям, я прошипел сквозь зубы:

— Я. Пришел. Устраиваться. На. Работу. Или у вас тут уже никого не набирают?

— Работы?.. — она опять ушла в себя, уставившись на свои короткие, подрагивающие пальцы.

Похоже, баба окончательно словила синий экран. Внутри меня колыхнулось нехорошее, склизкое предчувствие. А что, если все эти объявления в интернете — тоже часть какого-то дебильного эксперимента? В мозгах столичных маркетологов и не такое рождается. В нашем мире ведь как: если сытые дяди из столицы тестируют новую цифровую игрушку, им глубоко наплевать на окружающую биомассу. Потом на своих презентациях будут хихикать над статистикой под дорогой вискарь. А то, что обычные люди тратят сюда последнее время, силы и жизненную энергию — так кого это волнует? У тех, кто заказывает музыку, бабла дохренища. Они могут поиграться в стартап, а могут завтра все бросить, уехать на Карибы и плевать на всех с высокой пальмы. А ты стой тут, как расходный материал очередной пиар-кампании.

В душе разочарование моментально переплавилось в тихое, концентрированное бешенство. Мне захотелось не просто перешагнуть этот чертов турникет, а пробить его. Причем используя тупую голову этой охранницы вместо тарана.

— Что здесь происходит? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко.

Получилось, судя по всему, как рык голодного волкодава на морозе.

Тетка испуганно дернулась, отшатнулась в глубь будки, задев задницей чайник, который с грохотом повалился на бок, и судорожно ткнула какую-то кнопку под столом.

Турникет глухо щелкнул. Прямо на его облупившейся металлической штанге вспыхнула неоново-синяя стрелка, а в воздухе над ней с сухим электрическим треском развернулась очередная строчка.

[Шлюз фильтрации: Открыт. Пропускной режим: Авторизовано (Биомасса в пределах нормы)]

Я скривил губы. Какая же дешевая банальщина. Если уж выдумываешь технологии будущего, так прояви креатив, тварь. А то вечно: какой-нибудь хренов гений в гараже изобретает прорывную хреновину, а потом зажравшийся коммерсант пытается ее монетизировать через задницу. В итоге получается дерьмо, но с запахом ромашки.

Я толкнул бедром холодную вертушку, на ходу бросив в окошко:

— Куда на территории идти? Где приемная?

— Туда… — заикаясь, пискнула охранница, неопределенно махнув рукой в сторону мутного, покрытого жирными разводами стекла, выходящего во внутренний двор. — Через двор… Справа дверь, там на второй этаж…

Весь свой жизненный опыт, духовные силы и остатки сибирской выдержки я потратил в эту секунду на одно-единственное усилие — не высказать этой дуре все, что я думаю о её родословной, в самых сочных выражениях.

Я шагнул во двор. И в ту же секунду багровая бегущая строка над дверью за моей спиной бешено замигала, сменяясь мертвенно-белым светом, а в ушах раздался тонкий, сверлящий мозг зуммер от которого заныли затылочные мышцы.

Этот асфальтированный загон можно было бы назвать обычным двором для подобных мест, если бы не одно жирное «но». С виду все стандартно. Нарезанные облупившейся краской парковочные места — наверняка исключительно для жирных задниц местного начальства. Посреди зоны торчит ржавый остов полуразобранного трактора, разинувший промасленный капот, словно доисторический ящер. В углу сиротливо высится куча какого-то промышленного хлама, обмотанного грязной, хлопающей на ветру пленкой.

Вокруг — тяжелые двери в подъезды офисов. Где-то с наспех сваренным кривым крыльцом, где-то без. Классический случай, когда добротное советское строение изнасиловали и переделали под современные коммерческие нужды. Строили-то на века и для конкретного дела — для завода, а теперь используют как улей для мутных контор. Сами-то ни черта построить не могут, только старое делят. Из-за этого такие места всегда напоминают душный квест. Появляется паршивое ощущение, будто ты без спроса залез на чужую территорию. Словно ты припозднившийся вор-домушник: стены вокруг чужие, а хозяин — новый, неизвестный и явно недобрый.

Помимо тонкого, сверлящего писка в ушах, этот двор буквально кричал неоновыми строчками интерфейса. Над каждым подъездом и над фасадом главного корпуса висели свои системные маркеры. Цвета безбожно мешались. Кое-где полыхал явный багровый элемент тревоги, сухо сообщавший, что внутри здания все как минимум встревожены. В других местах фиолетовые характеристики были попроще, описывая складские объемы.

Мой взгляд зацепился за два больших ангара. Их тяжелые ворота выходили прямо во двор. Видимо, в советское время здесь была внутренняя механическая зона. Ну а сейчас новые хозяева жизни крутят там свой мелкий бизнес — либо склады устроили, либо тачки нелегально ремонтируют. Судя по одним из ворот, там точно обосновался склад: створка была приоткрыта, и в темноте проема проглядывали нагромождения картонных коробок.

Вот там-то и развернулись самые интересные события. В такие моменты обычно мысленно хмыкаешь и говоришь себе: «А я-то думал, что меня в этой жизни уже ничем невозможно удивить».

Начать стоило с того, что над приоткрытыми воротами ангара бешено пульсировала приторно-фиолетовая, наливающаяся багровым вывеска. Текст Системы заставил меня на секунду забыть, как дышать.

[Внимание! Локальная аномалия периметра. Процесс: Спонтанная биологическая мутация. Активность угрозы: 78% и растет]

Любопытно. Реклама, мутации... Мне кажется, такую креативную вывеску стоило бы подвесить сразу над всей нашей планетой, чего мелочиться? Зачем тратить бюджет на отдельные ворота в сибирской глуши?

Вдруг створка с грохотом бахнула о косяк, и из ворот пулей выскочил мужик в грязной, промасленной робе. Он что-то истошно орал на бегу, размахивая руками. Что интересно — ломанулся он прямо ко мне, тяжело шлепая обувью по грязи. Видимо, во дворе больше некому было составить ему компанию, и он с ходу ментально записал меня в свои кореша. Что ж, такое случается, особенно когда паника включает у человека древний режим «наших бьют». С одной стороны, в такой ситуации надо бы порадоваться, что тебя признали за своего. С другой — в голове всегда успевает проскочить циничная мысль: а так ли хорошо быть «нашим», когда этих самых наших прямо сейчас где-то смачно прессуют?

— Слышь, братан! — заорал он, резко тормозя перед моей курткой и судорожно хватая ртом воздух. От него разило застарелым потом и дешевым табаком. — Ты че рекламируешь?!

Это был не просто глупый вопрос, а какая-то совершенно дикая реакция. Мужик смотрел даже не столько на мое лицо, сколько куда-то вверх, прямо мне над макушкой. Его глаза были размером с старые советские рублевые монеты, а в зрачках читался неподдельный ужас.

Я дернул головой, пытаясь обернуться назад и поймать причину его ступора. Поначалу я вообще решил, что этот придурок обращается к кому-то за моей спиной. Но сзади была только стена строения. Я снова повернулся к нему, потому что работяга продолжил свой странный монолог, на ходу меняя темы со скоростью бешеного принтера. Уследить за нитью его мыслей было решительно невозможно.

— Че за хрень тут происходит?! — проорал он мне прямо в лицо, брызгая слюной.

— Я вообще-то на работу пришел устраиваться, — ответил я глухо, все еще сохраняя слабую надежду, что в этом дурдоме хоть кто-то способен воспринимать слова по их прямому смыслу.

— Чего-о?! — вылупился он, тяжело дыша.

Да, похоже, на этом зачуханном заводе местный контингент очень сильно не любил само слово «работа». Или просто не знал его лексического значения. Я вздохнул и решил перестроить фразу на более доступный для масс язык:

— По объявлению я. Где тут начальство принимает тех, кто пришел по объявлению?

— Мужик, надо попробовать палкой! — вновь истошно проорал он, полностью проигнорировав мой вопрос.

— Какой еще палкой?

— Да обычной, деревянной! Она прямо на глазах выросла, ушлепок конченый! Ты смотри, смотри, что там творится!

Он намертво вцепился грязными, дрожащими пальцами в мой рукав и с силой потянул в сторону раскрытых ворот ангара.

В этот самый момент из темноты склада выскочил второй персонаж. Вернее, он оттуда даже не выбежал, а буквально вылетел, словно его знатно приложили тяжелым сапогом под задницу. Мужик с грохотом рухнул на четвереньки в глубокую лужу, подняв фонтан грязных брызг, подскочил, тут же поскользнулся на мокром асфальте, опять растянулся, снова вскочил, сквозь зубы выдавая хлёсткие проклятия. В руках у него, к слову, действительно была зажата тяжелая деревянная палка, больше похожая на обломок бруса, но при очередном падении он её выронил. Возвращаться за ней бедолага не стал — припустил на полусогнутых в нашу сторону так, что пятки засверкали.

Я молча переводил взгляд с одного паникующего кадра на другого, силясь нащупать логику в происходящем. И тут со стороны главного здания раздался оглушительный звон. В одном из окон на втором этаже слева с корнем вылетели рамы и стекла, осыпав асфальт сверкающим градом. А из глубины темного ангара донесся такой утробный, глухой и мощный клёкот, переходящий в яростный, вибрирующий рык, что у меня внутри похолодело. Земля под ногами едва заметно дрогнула, заставив лужи пойти мелкой рябью. Там, в темноте среди развороченных коробок, двигалось что-то по-настоящему массивное и очень злое.

Испачканный в жиже второй мужик добежал до нас, тяжело и сипло хрипя. Из разбитого носа у него капала кровь, смешиваясь с дождевой водой на подбородке.

— Мужики... Господи, да что происходит-то?!

Я хмуро посмотрел на своего первого собеседника. Тот, в свою очередь, с безумной надеждой уставился на меня. Судя по их дебильным взглядам, это именно я — человек, зашедший сюда пять минут назад с улицы, — должен был разложить им по полочкам, что за чертовщина у них тут творится.

«Точно, скрытая камера», — мелькнула спасительная циничная мысль. Какой-нибудь масштабный пранк для дегенератов в интернете. Интересно, а что мне сейчас лучше сделать по сценарию? Широко улыбнуться в сторону разбитого окна на втором этаже? И каковы в этом случае мои шансы получить обещанную работу разнорабочего? А может, здесь вообще разыгрывается крупный денежный приз для случайных прохожих? Надо срочно понять правила этой игры, чтобы стать победителем и забрать бабки.

— Слышь... А ты че, реально из этих... рекламируешь что ли кого? — снова проорал второй мужик, опять дико глядя куда-то поверх моей головы.

Я вновь попытался обернуться, скосив глаза вверх. Нет, вся эта ситуация окончательно переставала укладываться в рамки нормальной человеческой логики. И тут до меня, наконец, дошел зловещий смысл их расспросов.

Эти двое над моей головой видели ровно такую же системную хренотень, какую я прямо сейчас наблюдал над их собственными черепушками! Система оцифровала нас всех без исключения. И то, что сейчас светилось над их макушками, вряд ли могло внушить хоть каплю оптимизма.

Над первым бегуном воздух горел тревожным фиолетовым светом:

[Биообразчик №4415. Категория: Брак. Статус: Острая паника. Уровень заражения патогеном: 14%. Рекомендация: Санитарная коррекция]

Этому первому кадру, судя по цифрам, стоило бы прямо сейчас бежать к хорошему врачу-вирусологу, пока ноги носят. А вот над вторым, который только что зажигательно падал в лужу, интерфейс Системы и вовсе полыхал ядовитым, мертвенно-багровым цветом с траурной рамкой:

[Биообразчик №4416. Категория: Хлам. Травма селезенки. Вероятность прекращения жизнедеятельности в течение 12 минут: 89.4%. Оптимально для забоя]

Второму бедолаге, судя по всему, медицина уже была без надобности. Ему бы очень не помешало прямо отсюда, не теряя драгоценных минут, созвониться с круглосуточными ритуальными услугами и заказать гроб со скидкой.

Оставалось понять одно: какая именно багровая дрянь горит прямо сейчас над моей собственной головой, раз эти двое шарахаются от меня, как от чумного?

Из темноты приоткрытого ангара снова раздался сухой хруст ломающихся деревянных паллет, тяжелое шуршание разрываемых коробок, и наружу, раздвигая железные створки ворот, вывалилось нечто, полностью лишенное человеческих пропорций.